Глава . О жестокости и милосердии и о том, что лучше внушать: любовь или страх

О жестокости и милосердии и о том, что лучше: Чезаре Борджа многие называли жестоким, но жестокостью этой он навел порядок в Риманье, объединил ее, умиротворил и привел к повиновению. И, если вдуматься, проявил тем самым больше милосердия, чем флорентийский народ, который, боясь обвинений в жестокости, позволил разрушить Пистойю. Поэтому государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствует беспорядку. Ибо от беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает все население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица. Новый государь еще меньше, чем всякий другой, может избежать упрека в жестокости, ибо новой власти угрожает множество опасностей. Однако новый государь не должен быть легковерен, мнителен и скор на расправу, во всех своих действиях он должен быть сдержан, осмотрителен и милостив, так чтобы излишняя доверчивость не обернулась неосторожностью, а излишняя недоверчивость не озлобила подданных. По этому поводу может возникнуть спор, что лучше:

О ЖЕСТОКОСТИ И МИЛОСЕРДИИ И О ТОМ, ЧТО ЛУЧШЕ: ВНУШАТЬ ЛЮБОВЬ ИЛИ СТРАХ

Государь О том, за что людей, в особенности государей, восхваляют или порицаю Теперь остается рассмотреть, как государь должен вести себя по отношению к подданным и союзникам. Зная, что об этом писали многие, я опасаюсь, как бы меня не сочли самонадеянным за то, что, избрав тот же предмет, в толковании его я более всего расхожусь с другими. Но, имея намерение написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной в отличие от тех многих, кто изобразил республики и государства, каких в действительности никто не знавал и не видывал.

Ибо расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что тот, кто отвергает действительное ради должного, действует скорее во вред себе, нежели на благо, так как, желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру.

Иногда, рассуждает Макиавелли, спорят, что должен внушать князь, — любовь или страх. Совместить оба этих качества трудно, так что лучше уж.

И если вдуматься, то он явил тем самым гораздо больше милосердия, чем флорентийский народ, который, опасаясь прослыть жестоким, допустил разрушение Пистойи. Вергилий устами Дидонты говорит: , , []. По этому поводу ведется спор: Ибо в целом о людях можно сказать следующее: И горе тому государю, который, поверя их посулам, проявит беспечность, ибо дружбу, которая покупается, а не приобретается величием души и благородством, купить можно, а приберечь на черный день — нет.

Но когда государь ведет многотысячное войско, то он должен заранее смириться с тем, что прослывет жестоким, ибо, не прослыв таковым, нельзя поддерживать единства и боеспособности войска.

Как перестать бояться любви Вы боитесь полюбить? Мысли о любви вас пугают? Шрамы от любви могут заставить вас избегать новых отношений из страха почувствовать боль снова. Положившись на надежду и позволив себе полюбить вновь, вы сможете снова окунуться в это незабываемое чувство или позволить другим полюбить вас, не испытывая боли или разочарования. Шаги 1 Вы должны осознать, что любить — это естественно. Позвольте таким чувствам, как привязанность, забота и теплота, охватить вас.

Жестокость или милосердие Что лучше: внушать страх или любовь Каждый государь хочет прослыть милосердным, но не стоит.

26, Что лучше для государства: Теоретически можно дать на это здравый и даже исчерпывающий ответ. В то время, когда студенты гуманитарных наук только постигали азы философии и политологии, в коридорах вузов ходили слухи, что книга итальянского мыслителя Никколо Макиавелли"Государь" является настольной в Администрации и у самого Президента. Совершенно очевидно, что существует значительное сходство между нынешним политическим режимом, нашедшим свое выражение в карательных законах, и учениями Макиавелли.

Коль речь заходит о жестокости и милосердии, то позволю познакомить вас с важными главами его книги. Эти строки веками давали государям возможность отходить от добра ради благих государственных целей. Перед нами сухие, точные, лаконичные, богатые мыслями слова: По этому поводу может возникнуть спор, что лучше: Говорят что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх.

Ибо о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива: И худо придется тому государю, который, доверясь их посулам, не примет никаких мер на случай опасности. Технология власти мудрого государя не слишком сложна, на современном языке это выглядит как известный метод кнута и пряника: На самом деле, если хорошенько поразмыслить, это учение есть корень и решение всех задач.

:

Я же, вознамерившись засвидетельствовать мою преданность Вашей светлости, не нашел среди того, чем владею, ничего более дорогого и более ценного, нежели познания мои в том, что касается деяний великих людей, приобретенные мною многолетним опытом в делах настоящих и непрестанным изучением дел минувших. Положив много времени и усердия на обдумывание того, что я успел узнать, я заключил свои размышления в небольшом труде, который посылаю в дар Вашей светлости.

И хотя я полагаю, что сочинение это недостойно предстать перед вами, однако же верю, что по своей снисходительности вы удостоите принять его, зная, что не в моих силах преподнести вам дар больший, нежели средство в кратчайшее время постигнуть то, что сам я узнавал ценой многих опасностей и тревог. Я не заботился здесь ни о красоте слога, ни о пышности и звучности слов, ни о каких внешних украшениях и затеях, которыми многие любят расцвечивать и уснащать свои сочинения, ибо желая, чтобы мой труд либо остался в безвестности, либо получил признание единственно за необычность и важность предмета.

Я желал бы также, чтобы не сочли дерзостью то, что человек низкого и ничтожного звания берется обсуждать и направлять действия государей. Как художнику, когда он рисует пейзаж, надо спуститься в долину, чтобы охватить взглядом холмы и горы, и подняться в гору, чтобы охватить взглядом долину, так и здесь:

О жестокости и милосердии и о том, что лучше: внушать любовь или страх лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо.

Государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствует беспорядку. Ибо от беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает все население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица. По этому поводу может возникнуть спор, что лучше: Говорят что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх.

Ибо о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива: И худо придется тому государю, который, доверясь их посулам, не примет никаких мер на случай опасности.

И о том, что лучше: внушать любовь или страх

И всегда имущество, которое не принадлежит тебе или твоим подданным, можешь раздаривать щедрой рукой, как это делали Кир, Цезарь и Александр, ибо, расточая чужое, ты прибавляешь себе славы, тогда как расточая свое — ты только себе вредишь. Ничто другое не истощает себя так, как щедрость: Между тем презрение и ненависть подданных — это то самое, чего государь должен более всего опасаться, щедрость же ведет к тому и другому.

Поэтому больше мудрости в том, чтобы, слывя скупым, стяжать худую славу без ненависти, чем в том, чтобы, желая прослыть щедрым и оттого поневоле разоряя других, стяжать худую славу и ненависть разом. О жестокости и милосердии и о том, что лучше:

Ответ таков, что желательно и то и другое, но поскольку трудно соединять в себе оба этих свойства, гораздо надёжнее внушать страх, чем любовь.

Такими войсками вос- пользовался недавно папа Юлий: Сами по себе такие войска могут отлично и с пользой послужить своему госу- дарю, но для того, кто их призывает на помощь, они поч- ти всегда опасны, ибо поражение их грозит государю ги- белью, а победа -- зависимостью. Несмотря на то что исторические сочинения содержат множество подобных примеров, я хотел бы сослаться на тот же пример папы Юлия. С его стороны это был крайне опрометчивый шаг -- довериться чужеземному государю ра- ди того, чтобы захватить Феррару.

И он был бы наказан за свою опрометчивость, если бы, на его счастье, судьба не рассудила иначе: Флорентийцы, не имея войска, двинули против Пизы десять тысяч французов -- что едва не обернулось для них худшим бедствием, чем все, какие случались с ними в прошлом. Император Константинополя, воюя с сосе- дями, призвал в Грецию десять тысяч турок, каковые по окончании войны не пожелали уйти, с чего и началось по- рабощение Греции неверными.

Итак, пусть союзническое войско призывает тот, кто не дорожит победой, ибо оно куда опасней наемного. Со- юзническое войско -- это верная гибель тому, кто его призывает:

Общественный строй древних германцев

О том, за что людей, в особенности Государей, восхваляют или порицают Теперь остается рассмотреть, как государь должен вести себя по отношению к подданным и союзникам. Но, имея намерения написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной — в отличие от тех многих, кто изобразил республики и государства, каких в действительности никто не знал и не видывал. Ибо расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что тот, кто отвергает действительное ради должного, действует скорее во вред себе, нежели на благо, так как, желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру.

Из чего следует, что государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности. Если же говорить не о вымышленных, а об истинных свойствах государей, то надо сказать, что во всех людях, а особенно в государях, стоящих выше прочих людей, замечают те или иные качества, заслуживающие похвалы или порицания.

Что может быть похвальнее для государя, нежели соединять в себе все лучшие из перечисленных качеств?

Страх наиболее эффективен эффективнее для лидера – внушать своим подчинённым страх или же любовь Конечно же, в идеальной ситуации лучше всего, чтобы сочетались и мотив страха, и мотив любви.

Какие качества, по мнению Макиавелли, для государя хороши, а какие — нет? Как государь должен относиться к собственным обещаниям? Что лучше для государя — чтобы подданные его боялись или любили? Почему государь может лишиться власти? Какую роль в жизни человека играет судьба? С каким природным явлением она сравнивается? Как ей можно противостоять?

Какие бывают ловушки нп? Очень умный? Деньги главное? Будет потом? Сильно развит? Как прозреть?

Жизнь без страха не только возможна, а абсолютно достижима! Узнай как можно стать бесстрашным, кликни здесь!